Электронная библиотека

В статье предлагается новая интерпретация побегов военнопленных Первой мировой войны в России 1914–1917 гг., традиционно рассматриваемых как следствие их слабой охраны. Такой подход, продиктованный буквальным пониманием источников, изначально сомнителен, поскольку он отказывает военнопленным в субъектности. Между тем десубъективация пленников, отказ воспринимать их как людей, способных самостоятельно принимать решения, лишает разговор о побегах военнопленных смысла. По мнению автора, развитию побеговых настроений и практик способствовала прежде всего адаптация военнопленных к новым условиям, в рамках которой эксклюзивные сценарии социализации узников войны постепенно вытеснялись инклюзивными. Рост числа побегов, вариативность их сценариев, а также постоянный поиск мер, направленных на борьбу с беглецами, свидетельствовал, что обозначенному выше процессу помешать было практически невозможно. В любом случае, выбирая между «бежать, нельзя остаться» и «бежать нельзя, остаться» и тем самым бросая вызов попыткам своей десубъективации, военнопленные заставляли российские власти с собой считаться. При этом попытки властей, и прежде всего контрразведки, интерпретировать побеги военнопленных не как административные нарушения, а как преступления с далеко идущими замыслами, только подчеркивали остроту проблемы. Между тем различные сценарии побегов и различные же меры, призванные им воспрепятствовать, при всей их инвариантности свидетельствовали о характерном для любой войны свойстве выходить за рамки поля боя и втягивать в свою орбиту разные группы отдельных индивидов. Статья написана на материалах центральных, региональных и местных архивов, большая часть которых вводится в научный оборот впервые.

Первая мировая война, военнопленные, российский плен, практики побегов, субъектность, десубъективация, адаптация, сопротивление, коммуникация